Штробас
Штробас (нем. Strohbass — соломенный бас, он же vocal fry, он же скрипучий голос, он же голос жареного бекона, он же звук, с которым твоя бывшая высасывает остатки твоей души через трубочку) — это такой хитрый вокальный регистр, при котором голосовые связки болтаются, как уши спаниеля на ветру, производя характерный трескучий, низкочастотный пердеж. Является самым низким из доступных человеческой гортани регистров, находясь где-то в подвале диапазона, сразу под обычным голосом и за три этажа до голоса сотоны. Если говорить языком матана, то это тот самый момент, когда частота колебаний связок падает настолько, что человеческое ухо перестает воспринимать их как единый тон и начинает слышать отдельные хлопки мясных шторок друг о друга, напоминающие шкворчание дешевых сосисок на сковородке или звук старой двери в фильме ужасов, которую никто не смазывал со времен палеолита.
По сути, сабж представляет собой звуковой эквивалент закатывания глаз, выраженный через гортань, и служит универсальным маркером, позволяющим безошибочно детектировать в толпе либо пафосную ТП из Калифорнии, либо сурового нордического металиста, либо просто уставшего от жизни Анонимуса, которому лень напрягать диафрагму.
Почему твои уши вянут[править]
С точки зрения физиологии, процесс извлечения этого дивного звука выглядит как откровенное халтурство организма. Вместо того чтобы нормально натянуть связки и выдать чистый тон, поциент расслабляет голосовой аппарат до состояния желе, позволяя воздуху лениво пробулькиваться сквозь голосовую щель. Связки при этом смыкаются, но не плотно, а вибрируют с грацией мешка с картошкой, сброшенного с лестницы. Результатом становится тот самый фрай (от англ. fry — жарить), который звучит так, будто говоривший последние сорок лет питался исключительно гравием и наждачной бумагой, запивая это дело кипящим маслом. Нижний предел этого звука ограничен только способностью слушателя не уснуть или не блевануть, уходя в инфразвук, доступный лишь китам и особо чувствительным сейсмографам.
Интересно, что в академической среде это явление долгое время считалось дефектом речи или признаком патологии, пока внезапно не выяснилось, что половина населения планеты так разговаривает, когда хочет показать, что они слишком круты для нормальной артикуляции, или просто когда они проснулись с бодуна. Логопеды старой закалки до сих пор крестятся при звуках штробаса, пророча неофитам узлы на связках и вечную немоту, в то время как современные фониатры лишь пожимают плечами, отмечая, что если не орать штробасом на стадионе, то ничего страшного с твоей драгоценной глоткой не случится, кроме того, что окружающие начнут тебя тихо ненавидеть.
История болезни[править]
Вопреки распространенному мнению, что вокал-фрай изобрели гламурные кисо в 2000-х, чтобы бесить своих папиков, история явления уходит корнями в глубь веков. В середине XX века, например, этот трескучий баритон был прерогативой британских аристократов и киношных злодеев. Вспомните голос Шер-Хана из старой диснеевской Книги джунглей или Джеймса Бонда в исполнении Шона Коннери. Когда взрослый мужик в смокинге с бокалом мартини хрипит нижним регистром, это воспринимается как признак доминантности, уверенности в себе и того, что он сейчас кого-нибудь убьет или трахнет. Это называлось бархатным баритоном и вызывало увлажнение у женской части аудитории и зависть у мужской.
Однако, как это часто бывает, то, что позволено Юпитеру, не позволено быку, а точнее — телке. В начале XXI века эстафетную палочку перехватили молодые американки, в частности, печально известное семейство Кардашьян и иже с ними. И вот тут-то общественность внезапно прорвало. То, что в исполнении британского лорда звучало как я владею половиной Шотландии, в исполнении инста-дивы стало звучать как мне лень заканчивать это предложение, потому что я слишком богата для этого дерьма. Этот феномен получил название Valley Girl accent (акцент девушки из долины), мутировавший в Vocal Fry accent. Суть его заключается в том, что конец каждой фразы скатывается в низкочастотный треск, словно у говорившей внезапно сели батарейки.
Это вызвало лютую, бешеную ненависть у старшего поколения, лингвистов-пуристов и просто мимокрокодилов, которым кажется, что собеседница не просто говорит, а медленно жарит яичницу у них в ушном канале. Интернет наполнился статьями о том, что вокал-фрай — это эпидемия, что он делает женщин похожими на идиоток и что это верный способ провалить собеседование на работу (если, конечно, вы не устраиваетесь на работу в клан Кардашьян).
Социальный подтекст[править]
Тут мы вступаем на тонкий лед социолингвистики. Почему, собственно, мужикам можно хрипеть, и это брутально, а женщинам нельзя, и это тупо? Разгадка, как всегда, кроется в двойных стандартах. Исследования показывают, что низкий голос подсознательно ассоциируется с авторитетом и властью. Когда молодая карьеристка пытается добавить своему голосу веса, она инстинктивно опускается в нижний регистр, где и натыкается на этот самый штробас. Но поскольку общество привыкло, что девочки должны щебетать как птички, этот низкий хрип вызывает когнитивный диссонанс и, как следствие, агрессию.
С другой стороны, есть мнение, что вокал-фрай в сочетании с так называемым uptalk (когда утвердительное предложение заканчивается с вопросительной интонацией?) создает адскую смесь, сигнализирующую о полной пассивности, инфантильности и желании снять с себя всякую ответственность за сказанное. Типа: Я как бы говорю это, но если что, я не уверена, и вообще мне пофиг, кххххх. Это сочетание пафоса и неуверенности бесит людей больше всего. Это звук человека, который одновременно считает себя центром вселенной и не может самостоятельно завязать шнурки.
Любопытно, что в некоторых культурах штробас — это вообще норма жизни. Например, в Финляндии. Суровые финские парни и девушки трещат связками так, что кажется, будто они сейчас начнут вызывать Ктулху, и никто не считает это признаком гламурности или тупости. Это просто способ экономить энергию в холодном климате — зачем напрягаться, если можно просто похрипеть? Также штробас является лингвистически значимым элементом в некоторых вьетнамских и индейских диалектах, где от того, хрипишь ты или нет, зависит смысл слова (например, мама мыла раму или мама жарила бобра).
Штробас в музыке[править]
Если в обычной речи штробас — это маркер либо пафоса, либо лени, то в музыке это мощнейший инструмент. В попсе его популяризировала Бритни Спирс со своим фирменным Oh baby, baby, где первое слово начинается с характерного треска. Этот прием (также известный как vocal fry onset) добавляет голосу интимности, будто певица шепчет тебе прямо в ухо, лежа под одеялом. Вслед за ней этот трюк подхватили все, кому не лень, от Кэти Перри до Энрике Иглесиаса, превратив его в стандарт де-факто для современной поп-музыки. Хочешь звучать чувственно? Добавь немного жареного бекона в начало фразы.
Но истинный расцвет штробаса случился в метале. Здесь это называется не вокал фрай, а фрай-скриминг (fry screaming), и это уже совсем другая история. Если поп-звезды используют расслабленный штробас, чтобы звучать секси, то металисты используют форсированный штробас, чтобы звучать как демоны из преисподней, которых насилуют раскаленной кочергой. Техника эта требует адского контроля дыхания и напряжения мышц пресса, иначе можно выплюнуть связки на микрофон после первого же трека. Правильный фрай-скрим позволяет издавать звуки распиливаемой бензопилой арматуры часами, не теряя голоса, в то время как попытка просто поорать как в жизни приведет к потере голоса через пять минут.
Также штробас является основой для некоторых видов горлового пения (например, тувинского каргыраа), где с его помощью извлекаются субгармоники, заставляющие слушателей впадать в транс или искать глазами шамана с бубном. Здесь штробас — это не баг, а фича, позволяющая человеку звучать как диджериду.
Алгоритм ненависти[править]
Почему же этот звук вызывает такую полярную реакцию? Во-первых, срабатывает эффект Зловещей долины: голос вроде человеческий, но трещит как несмазанный механизм, и мозг, ожидающий чистого тона, начинает паниковать. Во-вторых, социальные маркеры делают свое дело: слышишь штробас — представляешь богатую бездельницу со смартфоном, которая даже не смотрит на тебя, когда заказывает латте на обезжиренном молоке, что немедленно триггерит классовую ненависть пролетариата. Ну и, наконец, банальная мизофония: у некоторых людей определенные звуки (чавканье, скрежет, штробас) вызывают неконтролируемые приступы ярости на физиологическом уровне, заставляя их хотеть взять и уебать.
