Копипаста:Дмитрий Галковский:Социализм был системой абсолютного, тотального неравенства

Вот это тоже забыли НАПРОЧЬ: социализм был системой абсолютного, тотального неравенства. При декларации всеобщего равенства и всеобщем хождении строем. Общество делилось на касты. Вроде бы всё было при коммунистах типовое: жилища, одежда, магазины, школы, армия, газеты. СТАНДАРТ. И невдомёк современному молодому человеку, что разница между полюсами этих стандартов была гигантская.

В детстве жестокие родители направляли меня в пионерские "лагеря". Каждый год на две, а то и на три смены. Более культурный отец лицемерно улыбался: "Отдохнёшь на свежем воздухе, наберёшься сил." (Умудрялся выгонять "на свежий воздух" даже зимой.) Простодушная мать говорила без затей: "Хоть отдохнём тут от тебя. Надоел, сил нет". Я не понимал, что родители у меня ненормальные, и верил в первый вариант, считая что мама шутливо "ворчит". "Лагеря" я, умный и впечатлительный ребёнок, ненавидел до рвоты. Буквально. За день до отъезда у меня начиналась сильная рвота на нервной почве. Под утро родители выносили таз с блевотиной, обтирали морду мокрым полотенцем и в полубессознательном состоянии тащили любимое чадо за руку к автобусу или поезду: "шнеллер-шнеллер".

Не то, чтобы в лагерях меня сильно третировали, наоборот, без пресса "учёбы" я, скорее, расправлял крылья. Но скучал по дому, мне казалось, что родители меня забудут, я не мог заниматься там любимыми занятиями, а главное я очень быстро врастал в ситуацию, лагеря же были все РАЗНЫЕ. В результате жизнь правращалась в сводящий с ума калейдоскоп.

Внизу социальной лестницы были лагеря родителей – мамин от швейного объединения и папин от "ЗиЛа". Зиловский лагерь в Мячково был гигантский, с десятками отрядов. Это был настоящий "город детей"; Бухенвальд со сталинской детской архитектурой: гипсовые трубачи, трибуны, ор радио, фабрика-столовая, к которой подгоняли по рельсам вагоны продуктов...

На отца я не обижаюсь. В детстве не обижался потому что не понимал. Взрослым, потому что понял. В школьном классе отца до тридцати лет дожило два человека. Мать первый раз трахнул, она ему суп из курицы сделала, он есть отказался: чего же девку объедать – КУРИЦА. Как пел Галич: "поколение обречённых".

Совсем другой лагерь был под Солнечногорском, у озера Сенеж. Путёвки туда доставал дядя, преподаватель в Академии бронетанковых войск имени Малиновского. Лагерь был небольшой, в несколько отрядов, находился на территории воинской части. У АБТВ там был полигон и летние лагеря для курсантов. В лагере процветала шагистика, детей офицеров воспитывали как потомственных военных. Водили на стрельбища, танкодром, учили стрелять, ориентироваться на местности. Вспоминая сейчас, вижу, что всё было очень продуманно, по военному трафарету. В общей сложности я там был смены три-четыре. Каждую смену был запланирован просмотр танковой стрельбы. Каждый раз один танк "случайно" стрелял рядом с командным пунктом, где находились пионеры, от выстрела вышибало стёкла. Это делалось специально, чтобы приучить волчат не бояться выстрелов и вообще "продемонстрировать мощь". 10-летние октябрята стреляли из карабинов, 12-летним пионерам доверяли калашникова. Разбор и сборка автомата были детской игрой, вроде кубиков и мозаики. В общем для мальчишек всё было интересно. Плохо ли полазить по танку, прокатиться на бронетранспортёре. Иногда правда дяденьки заигрывались – например прогоняли старшеотрядников через слезоточивый газ без противогазов. Сначала бежали через маскировочный чёрный дым от обычной дымовой шашки, расслаблялись, и попадали в белое облако газа слезоточивого. "Закалка, тренировка". Ну и шагистика, "смотры".

Отношения у детей офицеров были другие. В отличие от детей рабочих малышню не обижали. Будучи в Сенежском лагере совсем маленьким, играл в футбол. Наша команда выиграла у команды второго отряда и мы ходили по территории как котята, завалившие гуся. Потом, через несколько лет ситуация зеркально повторилась. Нас, второотрядников, собрала пионервожатая и сказала:

- Ребята, сыграйте пожалуйста с малышами. У вас футбольный турнир, им тоже играть хочется. Только играйте осторожно, не зашибите.

Первую половину матча сыграли, малышня естественно продула. Вожатая говорит:

- Ну, я думала вы уже взрослые. Сладили с детским садом.

Девчонки-вожатые в этом лагере были как на подбор: красивые, интеллигентные. Офицер в академии это не слесарь на ЗиЛе – жёны и дочки были что надо.

...
У АБТВ было два пионерских лагеря. Второй в Алуште. Там мне побывать тоже пришлось. Говорить ничего не буду, достаточно оценить две вещи.

Первая – климат. Подмосковье летом это одно. А южный берег Крыма совсем совсем другое. Октябрята в зиловском Мячково ещё жили в отапливаемых корпусах. А пионеры - в "летних павильонах", то есть в остеклённых фанерных бараках. Представьте: ночью +8, дождь, а мальчишки под солдатскими одеяльцами лежат. Одетые. Помню, простудился, ночью лежу, кашляю, рот зажимаю – ребят разбудить западло. А на следующую ночь лафа – весь барак кашляет, кашляй – не хочу.

Вторая вещь. Жили пионеры в Алуште в отдельных гостиничных номерах на два или на три человека. Туалет в коридоре, но чистый, с настоящими унитазами (редкость). В каждом номере – умывальник, шкаф, балкон. С балкона вид: горы и море.

Как говорится, "почувствуйте разницу". Контингент тоже был другой. В Подмосковье в основном дети слушателей, адьюнктов, техперсонала. В Крыму – дети преподавателей и начальства, т.е. старших офицеров и генералов. Там, кстати, я впервые близко и увидел настоящего мальчика-еврея: курчавого Гурвинека со шнобелем. Был сыном какого-то очень любимого преподавателя Академии. Отдыхали в Алуште и родственники маршала Баграмяна, дедушка приезжал их навещать, что было Событием.

Но конечно и это не вершина. На вершине был находящийся рядом Артек. Там всё было покруче ещё на порядок: спецпитание, профессиональные педагоги, дети иностранцев. "Другой мир" даже по сравнением с алуштинским оазисом. До Артека я, как вы понимаете, не дорос. В Алушту-то попал только потому, что дядя работал там физруком.

Хорошо это или плохо – пионерский лагерь?

Трудно сказать, и явление это, кстати, совсем не советское. Пионеры - это скауты, пионерские лагеря - это лагеря скаутов. Практика для запада обычная, появившаяся до возникновения СССР, хотя в СССР англичане довели систему до логического завершения.

Я о другом.

Собираются сейчас советские старожилы, начинают вспоминать былое. Один был в пионерском лагере, другой, третий. Вроде бы сходный опыт. Начинают спорить. Одного от лагерей бьёт дрожь, другой относится индифферентно, а третий благодарит товарища Сталина за счастливое детство. Если же копнуть, то детство-то у всех при социализме было РАЗНОЕ.

Я специально взял область воленс-ноленс унифицированную. Дети есть дети. Разница между 5-летним наследным принцем и 5-летним сыном истопника не большая. А если взять неравенство, например, в распределении информации?

Так получилось, что я в 20 лет уселся на информационную трубу и к периоду написания "Бесконечного тупика" был одним из самых информированных людей в СССР. На меня работал огромный ИНИОН – институт закрытой информации для номенклатуры, созданный Андроповым по приказу англичан. У меня там служила родственница (кстати, подготавливала реферативные сборники по технологии будущих постнуклеарных войн), и давала мне читать все закрытые издания. Издания были под номерами, в основном ДСП ("Для служебного пользования": поймают-уволят), некоторые имели гриф посерьёзнее (поймают-посадят). В ИНИОНЕ работало несколько Людей. Например, Ляликов. В Лондоне его родственница-эмигрантка была главной переводчицей Вл.Соловьёва, которого тогда насаждали в Москве в тандем Бердяеву; сам Ляликов числился непонятно кем, был шизофреником, пьяницей и наркоманом, но имел доступ, с ним было интересно разговаривать. С дурачками на филфаке МГУ неинтересно, а Ляликов, повторяю, имел волшебные очёчки. И давал поносить.

На филфак меня навострил знакомый отца, учившийся в аспирантуре МГУ. Когда я поступил, он аспирантуру уже закончил, преподавал в Симферопольском университете. Приехал в Москву на конференцию, встретились. Он мне:
- Вот, сейчас достал Ясперса на английском, читаю. Только трудно идёт.
Я ему:
- Помилуйте, зачем же такие сложности, да ещё перевод с перевода делать.
Он захлопал глазами:
- А что, разве Ясперса переводили на русский? Это наверное в эмиграции?
- Зачем же, в Москве.
- ?
- Ну в ИНИОНЕ.
- ??
- ДСП, я имею в виду.
- ???

Принёс ему почитать Ясперса, Макса Вебера, сборник западных хайдеггероведов. Поимеля ((с) одного остроумного жижиста) крякнул, покраснел ушами (отчего-то отчётливо помню), забросил свою конференцию и четыре дня сидел в университетской гостинице, конспектировал.

Сам он был умный, порядочный человек. Очень высокий украинец – под два метра. Родился и вырос в Благовещенске. Доступа не имел. И в этом весь совок.

Неравенство при демократии есть и ещё какое. Но это неравенство естественное (денег-ума-красоты) и неравенство открытое (человек ЗНАЕТ, что он неравен).

Поэтому при воспоминаниях о жизни в СССР надо, по возможности, указывать социальное происхождение мемуариста, возраст и национальность. Это, В ДАННОМ СЛУЧАЕ, очень важно. И очень важно не быть нравственно чёрствым, то есть обладать способностью поставить себя на место другого и почувствовать, что это такое – "быть ДРУГИМ". Особенно при социализме.

Дм.Галковский