Власть — это зло
Государство — твой враг. Что б ни врали экранные шлюхи,
Наихудшее зло — не извне, а всегда изнутри.
Государство — маньяк, отбирающий хлеб у старухи,
Чтобы бросить ей корку и требовать: «Благодари!»
Но не хлебом единым! Движеньем начальственной брови
Государство командует ей: отдавай сыновей!
На убой шагом марш! Государство не может без крови!
И не чьей-то чужой и абстрактной — конкретно твоей.
Государство — твой враг, что наглее любого бандита:
Ты — преступник, коль только посмеешь себя защищать!
С деликатностью танка и светлым умом троглодита
Государство всегда отвечает одно: «Не пущать!»
Что бы труд ни взрастил, что бы ум и талант ни создали —
Государство придёт и наложит когтистую длань,
А для самых везучих оно отчеканит медали,
Бесполезною медью платя за кровавую дань.
Государство — твой враг. Враг безжалостный, жадный, жестокий.
Воплощение силы, которой не нужно ума,
Ненасытная тварь, паразит, выпивающий соки,
Чья эмблема — не флаг и не герб, а война и тюрьма.
Но и это не всё. Ему мало и денег, и мяса — Ему души, твою и детей твоих, вынь да положь! Чтоб гордилась кнутом и оковами рабская масса, Чтоб привыкла с пелёнок хлебать ядовитую ложь.
Государство — твой враг. Враг любого, кто мыслит некстати. И, чем льстивее пафос высоких державных речей, Тем сильнее оно ненавидит того, кто не в стаде, Кто не ждет калачей и плюет на его палачей.
И страшнее запретов, страшнее тюрьмы и параши Пустоглазые толпы, вопящие хором: «Ура!» Государство — твой враг. Оккупанты не могут быть «наши», Даже если вчера с твоего они вышли двора.
Государство — твой враг. Твой. Какие бы козни и беды Ни чинило соседям оно, понадеясь на куш, Победители — первые жертвы преступной победы: Восстановят руины домов — не развалины душ.
И опорой кровавому монстру, что лжив и корыстен, Равно служат продажный подонок и честный дурак. В нашем мире немного простых и незыблемых истин: Кони любят овёс. Сахар бел.
Государство — твой враг.Итак, дорогой пропагандист, вы хотите убедить нас, что королевства — плохо, а республики — хорошо? Или, может быть, наоборот?
Простите, не поверим. В обеих этих статьях вы представили более чем достаточно примеров того, насколько тот государственный строй, который вам не нравится, мерзок, преступен и бесчеловечен — ну так вот, мы считаем, что они обе правдивы. Чтобы стать абсолютно развращённым, не нужно даже иметь абсолютную власть — достаточно просто хоть какой-то. Что на королевском троне, что в кресле президента (или фюрера), что вокруг них расселись одни и те же лживые шкурники, убеждённые в том, что все кругом — быдло и неудачники (если вообще заслуживают имени людей), и только им одним всё можно. Крутой президент — карикатурный диктатор-мономаньяк, заразивший всю страну индуцированным параноидальным бредом, заработанным на службе в кровавой гэбне. Его либеральный предшественник — тупое ничтожество, марионетка олигархов и лоббистов. Король-Солнце — грёбаный фонарь пустоголовый франт, бездарно проедающий выжатые из народа налоги, пока страна голодает. Просвещённый деспот — бездушный разум без проблеска совести, табунами гонящий биоматериал в биореактор ради своих безумных прожектов. Крутая королева — мизандричка и мраккультистка, тайно возглавляющая правительственный заговор во славу аццкого сотоны. Великий визирь — предатель с эго, раздутым от самомнения, а лицевым счётом — от взяток. Князь Церкви — стяжатель и лизоблюд, давно променявший веру в Бога или богов на веру в 300 % чистогана. Наместники и губернаторы — завистливые властелинчики, мечтающие урвать кто сколько унесёт суверенитета и разодрать державу на сотню маленьких медвежат уделов. Чиновники — воры, прикрывающие своё вредительство неуместным вахтёрством и имитацией бурной деятельности. Силы правопорядка — держиморды с черепами, выскобленными не только снаружи, но и изнутри. Оппозиционеры и революционеры, рвущиеся к власти взамен всех вышеперечисленных — такие же сволочи, разобиженные, что их не пустили к общей кормушке, и готовые пожертвовать любым объёмом народной крови, чтобы к ней протолкаться. И все они — подлые трусы и завистники, которые пуще смерти боятся, что их место займёт кто-то более компетентный, талантливый и любимый народом (за то, что более компетентный и талантливый), а потому при нужде всё-таки пополнить свои ряды дружно, порой даже не сговариваясь, осуществляют отрицательный отбор.
Впрочем, персонаж, считающий, что власть — это зло, и готовый деятельно ей противостоять, вовсе не обязательно анархист. Скорее, он реалист, понимающий, что в реальном мире из двух зол выбирают меньшее. Если разухабистая вольница с господствующим право сильного начнёт непосредственно угрожать его близким или встанет на пути у того будущего, о котором он мечтает — он, не колеблясь, займёт сторону того, кто наведёт порядок и приструнит разгулявшихся буянов. Но если этот «порядочный» вздумает лезть со своим властным ресурсом не в те сферы, ради которых ему этот ресурс был выдан — наш герой, также не колеблясь, будет бить оборзевшего тирана по наглой рыжей морде до полного достижения результата. Ну, или погибнет, пытаясь. А власть напоследок плюнет ему в могилу, объявив фашистом — что особенно смешно, если знать, что реальные фашисты (не только итальянские муссолиниевские, а в принципе любые) усилению присутствия власти в любых сферах жизни только рукоплещут.
Подтропы:
- Анархия — мать порядка — когда власть — это зло экзистенциальное, а не просто количество проблем от неё перевешивает количество выгод.
- Бесполезное начальство — в экстремальной ситуации превращается из мелкой обузы в сабж.
- Злая королева, Злой король, Злой президент, Невыносимый мэр, Хунта — наиболее выпуклые представители.
- Зловредное начальство — гадит, как правило, по мелочи и на местах, а вот более высокое начальство гораздо адекватнее и способно его приструнить.
Как это устроить[править]
Чтобы превратить любой государственный строй и режим в филиал ада на земле, описывающему его автору достаточно соблюсти несколько простых правил:
- Во-первых, создать предпосылки для инопланетного правительства. Возможности, доступные элите, должны отличаться от возможностей рядовых граждан не количественно, а качественно. Идеальный вариант — если оная элита даже живёт изолированно, в каком-нибудь укреплённом замке, пафосном жилом комплексе, фешенебельном закрытом посёлке или вовсе за границей. Тогда любой контакт с плебсом вне стерильных контролируемых условий будет вызывать у сиятельных владетелей полный спектр отрицательных эмоций: гнев, раздражение, страх, тревогу и так далее — который она с радостью выплеснет в законы и практики, позволяющие сократить такие контакты до минимума. В пределе — до абсолютного минимума.
- Во-вторых, неукоснительно следовать завету классиков: «Умные нам не надобны — надобны верные». Причём верные не какой-то отвлечённой идее, даже если она возведена в ранг государственной идеологии, а лично тому или иному начальнику. И эта преданность должна быть необходимым и достаточным качеством для занятия государственных, да и в принципе любых значимых должностей, а личные качества и уровень некомпетентности кандидата — игнорироваться. Рано или поздно осуществится естественный отбор: сперва умные и верные сожрут (точнее, застукают) умных, но менее верных, а потом будут сами сожраны просто подлыми, которые, за неимением ума, способны выживать в этом гадюшнике только благодаря демонстрации верности.
- В-третьих, стремление к тотальному контролю, которое свойственно в той или иной мере любым властным структурам, следует всецело поощрять. Особенный цимес будет в ситуации, когда у каждой отдельной структуры сфера тотального контроля своя, и требования к благонадёжности у них взаимоисключающие, что порождает двоемыслие и стимулирует рвение сдать ближнего своего, пока он не сдал тебя. А словосочетание «ответственность власти перед народом» должно быть оксюмороном из разряда сапог всмятку: правильные пацаны перед быдлом не прогибаются!
- В-четвёртых, лишить народ возможности безмолвствовать. Молчание должно восприниматься властями как знак предательства, а нейтралитет в духе Геральта быть наказуем: кто не
скачетславит нашу мудрейшую политику хором со всеми — тот если ещё не враг, то уже подозрителен: что-то он там молча про себя думает, не крамолу ли? Тем более должна отсутствовать легальная возможность физически пересидеть разгул властей где-нибудь на фронтире, занимаясь своими делами и не поднимая головы на лозунги: даже в самом медвежьем углу сидит чиновник (или стоит аппарат для связи с ним), которому можно в режиме 24/7 стукнуть на невосторженный образ мыслей кого угодно. Ещё необходима постоянная накачка народа страхом и подозрительностью, чтобы нейтралитет воспринимался как предательство не только властями, но и самим народом. Отличный способ — пятиминутки ненависти, неважно, к реальному или надуманному врагу. - В-пятых, логика мыслей и действий власти, которую требуется представить как зло, должна быть хаотична и непостижима человеческому разуму. Немотивированные наказания невиновных, награждения непричастных и помилования непростимых исключают возможность использования государственной машины против неё самой, а ум того, кто пытается усмотреть в них нормальную человеческую логику, повергают во вселенский ужас невозможностью предсказать, не будет ли следующей жертвой он сам.
- В-шестых, хорошим бонусом будет дать каждому показанному в кадре представителю власти идеи, которые он сможет компенсировать через, собственно, проявление власти. То есть продемонстрировать, что здоровые на голову люди в этот кагал попадают разве что случайно и надолго там не задерживаются.
Если же автор — утопист или искренний патриот живописуемого им режима, то следует сделать всё с точностью до наоборот.
Примеры[править]
Общее[править]
- Кафкианский сеттинг без этого тропа в принципе не стоит. Даже хуже: бюрократические инстанции здесь даже не зло, а натуральные лавкрафтианские ужасы по ту сторону добра и зла.
Комплексные франшизы[править]
- Звёздные Войны — с фитильком. Положительные герои к власти не стремятся, это прерогатива исключительно отрицательных персонажей. Почему же «с фитильком»? А потому что во многих произведениях по франшизе хорошо показано, что случается, если «хорошие» самоустраняются от вопроса «кто и как будет править?». И ещё непонятно, что является большим злом — власть тиранов-властолюбцев или безвластие (которое как раз и приводит к власти тиранов-властолюбцев).
Литература[править]
- Виктор Пелевин, «Empire V»:
— Слушайте, — сказал я, — а может, вы скажете, кому из наших молодых политиков можно верить? Я ведь не только вампир. Я ещё и гражданин своей страны.
Седой халдей переглянулся с Самарцевым.
— Э, — сказал Самарцев, — да ты, я вижу, провокатор не хуже меня… Знаешь, что такое «уловка-22»?
Это я помнил из дискурса.
— Примерно, — ответил я. — Это ситуация, которая, если можно так выразиться, исключает саму себя. Мёртвая логическая петля, из которой нет выхода. Из романа Джозефа Хеллера.
— Правильно, — сказал Самарцев. — Так вот, «уловка-22» заключается в следующем: какие бы слова ни произносились на политической сцене, сам факт появления человека на этой сцене доказывает, что перед нами блядь и провокатор. Потому что если бы этот человек не был блядью и провокатором, его бы никто на политическую сцену не пропустил — там три кольца оцепления с пулемётами. Элементарно, Ватсон: если девушка сосёт хуй в публичном доме, из этого с высокой степенью вероятности следует, что перед нами проститутка.
Я почувствовал обиду за своё поколение.
— Почему обязательно проститутка, — сказал я. — А может это белошвейка. Которая только вчера приехала из деревни. И влюбилась в водопроводчика, ремонтирующего в публичном доме душ. А водопроводчик взял её с собой на работу, потому что ей временно негде жить. И там у них выдалась свободная минутка.
Самарцев поднял палец:
— Вот на этом невысказанном предположении и держится весь хрупкий механизм нашего молодого народовластия…
Нон-фикшен[править]
- Томас Гоббс, «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского» — в оригинале, внезапно, инверсия: сам автор сравнивал государственный механизм (причём, желательно, монархический) со знаменитым морским чудовищем в качестве комплимента, представляя его как «верх путей Божиих» (характеристика Левиафана из Библии), предназначенный защищать людей от невежества, клерикализма и традиционализма. Дальнейшая практика показала, что государственный механизм склонен эти вещи скорее возглавлять, и Левиафан в обиходе (особенно часто либертарианском) стал персонификацией именно предмета статьи, что, будем честны, с оригинальным библейским образом согласуется гораздо лучше.
- Святослав Каспэ, «Определяя политическое зло» — именно то, что написано на упаковке. Вкратце, это самое политическое зло есть «порядок взаимодействий, политическими средствами способствующий производству, воспроизводству и распространению зла». А начинается оно, как доказывает автор, «там и тогда, где и когда метаполитические — i.e. этические — критерии различения добра и зла как таковых подменяются собственно политическими» (проще говоря, голова этатизма барабардает с плеч, отсечённая гильотиной Юма).
Кино[править]
- «Пираты Карибского моря» могли бы сделать заглавие этой статьи своим слоганом, если бы не детский рейтинг. Особенно акцентирован этот момент во второй и третьей частях, где колониальный чиновник, топ-менеджер мегакорпорации с государственной концессией, оказывается гораздо более страшным злом, нежели ктулхически-инфернальный морской дьявол. «Право на собрание — упраздняется! Право на неприкосновенность личности — упраздняется! Право на помощь адвоката — упраздняется! Право на рассмотрение дела судом присяжных — упраздняется! Согласно указу, любой кто был уличён в пиратстве, или в содействии лицам уличённым в пиратстве, или в связях с лицами уличёнными в пиратстве[1], подлежит смертной казни через повешение». И дли-и-инная вереница «уличённых в содействии и связях», включая пацанёнка лет эдак одиннадцати, в очереди к эшафоту…
- И что, собственно, характерно, ранее показанных нормальных людей во власти беккетовская машина прожевала и не подавилась: губернатора Суона выслали в Англию, коммодору (точнее, уже адмиралу) Норрингтону, поступившему было к Беккету на службу, пришлось принять за сотворённое на этой службе искупление, равносильное смерти. Разве что выпирающий статист лейтенант Гроувз уцелел, но зато поплатился карьерой: в четвёртом фильме он всё ещё лейтенант, причём под началом у вчерашнего пирата.
Настольные игры[править]
- Mage: The Ascension — Технократия в первой[2] редакции: тайное мировое правительство, душащее людей наукой и строящее статичную зарегулированную реальность, где нет и не может быть места магии.
Музыка[править]
- Лесли Фиш, альбом «Firestorm» — сквозная тема: власть — злЪо и только мама-анархия может спасти планету.
Реальная жизнь[править]
- Путинизм. Просто путинизм.
- Да и в целом практически любая власть именно такова в итоге.
Примечания[править]
- ↑ А „связи“, заметим, можно толковать ой как широко: поскользнулся ты на улице на конском навозе, а „лицо, уличённое в пиратстве“ подало тебе руку и не дало упасть — о-па, вот тебе и связь. Здравствуй, виселица.
- ↑ В последующих она сильно посерела — оригинальный образ игрокам зашёл NE OCHE.
